Чикаго в тридцатых. Тьма сгущалась над городом, пропитанным запахом дождя и бензина. Существо, чье имя давно стало синонимом ужаса, нашло того, кто мог его понять. Доктор Юфрониус, человек науки, чья репутация была запятнана, но чей ум оставался острым. Монстр не требовал, он просил. Одинокое сердце, скрытое под шрамами, жаждало родственной души.
Они нашли её в холодном подвале морга. Молодую жизнь, оборванную жестоко и слишком рано. Работа велась ночами, при свете дрожащих ламп. Искры науки смешивались с чем-то иным, почти непостижимым. Когда последний контакт был замкнут, комната замерла.
Она открыла глаза. И в них не было пустоты ожившего трупа. Там был ясный, пронзительный свет сознания. Она села, оглядела свои руки, потом — их. Её движения были грациозны, мысль — стремительна. Она заговорила, и её слова были полны странной, печальной мудрости. Она понимала мир, который её убил, и мир, который её вернул.
Юфрониус отступил на шаг, поражённый. Монстр смотрел, и в его взгляде смешались надежда и трепет. Они хотели создать тень утешения, простого спутника. Но то, что поднялось со стола, было не тенью. Это была личность. Сильная, цельная, превосходящая самые смелые расчёты и самые тайные страхи обоих творцов. Их успех оказался одновременно чудом и предвестником непредсказуемых последствий.
